Саккада (рассказ)
Саккада[1]
Аркхан, идя беспечным шагом, свернул в переулок. Это был тупик, с обеих сторон окруженный полуразвалившимися зданиями. Кроме разбросанных тут и там обломков и мусора единственной примечательной вещью являлась дверь в одном из зданий. Доски прогнили и покоробились, и дверь выглядела готовой сорваться с петель, если ее открыть.
Аркхан остановился перед дверью, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он почувствовал неизменный запах города: смесь сгоревшего топлива и разлагающихся отходов. Ко всему добавлялось безошибочно определяемое зловоние бойни, расположенной неподалеку, да и фабрика имплантов добавляла свою долю в ансамбль. Аркхана замутило от смешанного запаха крови и силикона, он распахнул дверь и ступил внутрь.
Дом был заброшен еще век назад, им не интересовались даже бездомные. На всех поверхностях осела пыль, пол покрывал такой слой древней грязи, что даже не было видно, ходил ли недавно по нему кто-нибудь.
Восемь шагов привели его в следующую комнату, а еще восемь направо – к внутренней стене. Он не шагал громко, не стучал и не откашливался. Вместо этого он снова закрыл глаза и стоял неподвижно, ожидая. Казалось, что если прислушаться, он мог различить тонкий звук моторов видеонаблюдения. Хотя, быть может, это сказывалось нервное напряжение.
Секция стены беззвучно повернулась внутрь, открывая маленькую комнатку размером с чулан. На секунду Аркхан задался вопросом: а не розыгрыш ли это, не обнаружит ли он приклеенную липкой лентой бумажку с надписью «Попался!» на обратной стороне двери, если войдет. Какая-то часть его отчаянно хотела убежать, сорваться с места и не оглядываться. Но более глубокая часть, та, что превосходила даже летные инстинкты, знала, что если он побежит, его убьют. Кроме того, здесь жизни для него не осталось. Ни денег, ни работы или хотя бы надежды на нее, ни семьи, ни дома. Если он останется и каким-то образом даже избежит их агентов, с наступлением зимы он будет мертв.
Ему предложили работу и он должен был принять предложение.
Он ступил внутрь. Дверь за ним закрылась без единого звука. Внутри была полная темнота.
Он ощутил, что его внутренности как будто поднимаются и понял, что комната была лифтом, сейчас направляющимся вниз. Через неопределенный промежуток времени движение прекратилось и дверь отворилась вновь.
Перед Аркханом стоял изящно одетый человек. Волосы его были коротко острижены, а лицо безбородым. Большей частью выражение лица оставалось нейтральным, лишь с легким намеком на улыбку. Мужчина протянул руку, которую Аркхан пожал.
– Ты ведь понимаешь, что если что-то пойдет не так, мы вынуждены будем убить тебя? – спросил встречающий.
– О, я планировал сбежать, – ответил Аркхан.
Двое людей на минуту застыли, рассматривая друг друга с все возрастающим удовлетворением. Несмотря на то, что если до того дойдет, этот человек мог стать его палачом, Аркхан чувствовал к нему симпатию.
– Мое имя Мелэк. Идем, я покажу тебе тут кое-что, – он повернулся и пошел вперед, Аркхан последовал.
Они прошли чередой узких, тускло освещенных коридоров. Кондиционеров заметно не было, однако воздух не носил привкуса мертвого застоя, свойственного закрытым, редко посещаемым пространствам. Через какое-то время они достигли двери, открывшейся автоматически и обдавшей их ароматом экзотической растительности, запахами земли и пота.
За дверью располагалась просторная теплица, достаточно большая, чтобы вместить космический корабль. Лампы, вмонтированные в стены и потолок, излучали свет достойный солнечного летнего полдня. На стенах также висели и большие белые плакаты с надписями, которые Аркхан не мог различить из-за расстояния, все что он разобрал, были цифры «10» и «50».
Следуя за Мелэком по основному проходу теплицы, Аркхан видел людей, занятых культивацией всевозможных видов растений. Большинство было одето легко, часто не нося ничего кроме тонких хлопчатобумажных брюк и рубахи или бра. Головы мужчин были выбриты наголо и большинство перевязаны платками, женщинам, очевидно, позволялось носить длинные волосы, если они были тщательно заплетены.
– Ну, что думаешь? – спросил Мелэк.
– Впечатляюще, – все, что пришло в голову Аркхану. – Сколько у вас здесь людей?
– По-разному. В этой теплице около двухсот-двухсот десяти. Есть еще несколько в этом районе, но их размеры зависят от того, что там выращивают. Некоторые должны быть небольшими и для ухода за растениями достаточно пары дюжин человек; некоторые даже больше, чем эта.
Медленно продвигаясь вдоль прохода, Аркхан заметил, что почти никто не носил каких-либо оков. Несколько людей особенно крепкого сложения было приковано цепью за лодыжку, но это было все.
– Эти люди - узники? – спросил Аркхан.
– Вовсе нет, – ответил Мелэк. – Они могут в любое время попытаться убежать и быть застреленными.
Аркхан рассмеялся. - Неплохо, неплохо. – Он старался изо всех сил избавится от нервного напряжения, сковавшего его, и подозревал, что висельный юмор Мелэка был попыткой снять оцепенение, посмеяться над пугающими фактами. Мелочь, но в данный момент он был благодарен и за это. – Но все же, вы можете им доверять? Я не могу себе представить, что они находят счастье в обрабатывании почвы, если их держат тут против воли. И, я думаю, в ближайшем будущем вы не собираетесь их выпускать.
– Нет такой вещи, как доверие, – ответил Мелэк. – Есть только надежда и предположения, и твое место в жизни определяется, что из них относится к тебе, – он повернулся к одному из заключенных, собирающих тонкие листья с высокого растения и складывающего их в плетеную корзину. – Эй, ты! – крикнул Мелэк. – Ты счастлив здесь?
Заключенный поднял глаза и поставил корзину. – Нет, сэр! - ответил он.
– Ты сбежишь отсюда, если представится случай?
Узник улыбнулся, или, по крайней мере, обнажил зубы. – Да, сэр!
– А если ты застанешь одного из охранников врасплох, никого вокруг нет, как нет и камер или детекторов движения, что ты сделаешь?
– Я предложу ему закурить, сэр!
– Правда, что ли? – поднял бровь Мелэк.
– А потом я вышибу ему мозги, сэр!
– Молодец, молодец. Как и должно быть.
Заключенный вернулся к сбору листьев, согнав рой мелких мух с собранного урожая в корзине. Они на секунду взлетели, затем вернулись на то же самое место.
– Не могу поверить, что я сам это видел, – сказал Аркхан, когда они возобновили свой путь по теплице. – Он ведь только что сказал вам, что убьет охранника и сбежит.
– А как ты предполагаешь заставить работать фабрику по производству наркотиков, использующую рабский труд? Пытками и насилием? – спросил в ответ Мелэк. – В каждый момент времени тут в десять раз больше заключенных, чем охраны. Если возникают проблемы, двери закрываются и наружу никому не выбраться, что практически означает смерть охранников. Если камеры засекают угрозу растениям, мы распыляем по всей зоне подавляющие волю вещества, хотя и стараемся не делать этого слишком часто, они плохо сказываются на здоровье, да и на охрану тоже действуют. Чего мы не делаем - так это не избиваем людей.
– Никакого физического наказания? – удивленно спросил Аркхан.
– Только за открытый мятеж, который влечет смертный приговор. Кроме этого, нет.
– Почему бы тогда не использовать высокие технологии? Болевые импланты, например. Или эти штуки, которые, как предполагают, используют Калдари для пыток разума. Они сделают невозможными мысли о побеге.
Мелэк покачал головой. – Не стоит того. Высокие технологии дороги и ненадежны. У нас тут есть только один образец электронного кудесничества, и он не используется для управления людьми, – он на секунду задумался. – По крайней мере, не непосредственно.
– И что же это?
– Лицевой сканер, – сказал Мелэк. – Кроме него, у нас тут политика придерживаться настолько простых и безотказных вещей, насколько это возможно. Ты заметил, какие здесь высокие потолки?
– Конечно.
– Это не случайно. Когда мы строили это место, нам было нужно, чтобы здесь не ощущалась клаустрофобия. Если ты чувствуешь себя запертым, начинаешь думать о побеге. – Мелэк отогнал мошек, пытающихся усесться на его влажные волосы. – Чертовы твари. Как бы то ни было, заключенных хорошо кормят, у них полная свобода слова, как ты уже заметил, есть и свободное время. У нас здесь библиотека, кое-какое спортивное оборудование, и я уверен, что спортплощадка сейчас работает, хотя нам надо бы ее проверить. Нам нужно, чтобы люди жили здесь, Аркхан.
Аркхан кивнул и был уже готов ответить, когда кое-что осознал. – Вы знаете мое имя, – сказал он.
– Конечно. А почему бы нам и не знать?
Аркхан смутился. – Да, естественно. Почему бы и не знать. Просто это… это –
– Это чертовски нервирует, вот что, – сказал Мелэк. – Ты появляешься тут, не представляясь и не рассказывая ничего о себе, и вдруг оказывается, что мы все равно все знаем.
– В десятку, – ответил Аркхан.
– Советую думать об этом так: за тобой уже наблюдали и позволили двигаться дальше. Причина, по которой я с тобой разговариваю – я уже знаю, что ты нас не подведешь. По той же причине тебе позволено увидеть все окружающее, по ней же ты можешь задать почти любой вопрос и получить на него честный ответ, – он хлопнул рукой по плечу Аркхана. – Мы о тебе знаем, честно будет, если и ты узнаешь о нас. В конечном итоге, мы предлагаем тебе пожизненную работу на линиях сборки. Не считая отпуска время от времени, это место надолго станет твоим домом. – Мелэк снова махнул на мух, но они отлетели только на какую-то секунду.
– Тогда у меня есть вопрос, – сказал Аркхан.
– Валяй.
– Если вас так достает гнус, почему вы не используете пестициды?
К удивлению Аркхана, Мелэк громко рассмеялся. Он повернулся к Аркхану и ответил:
– Это, в сущности, одна из немногих вещей, о которых я не могу тебе рассказать. По крайней мере, пока. Просто скажу, что они находят свое применение, как и все что тут есть.
Несмотря на скрытность, Аркхану стало легче. Он был заинтригован искренностью Мелэка, но факт, что кое-что все же осталось от него скрытым, успокаивал. Он заставлял казаться честными все остальные ответы.
Они приближались к выходу из теплицы. Аркхан чувствовал, что ему не хватало уверенности еще в одном. – Так что, здесь совсем не бывает пыток? Никакого насилия, наказаний?
– Думаешь о побеге? – спросил Мелэк.
– Нет, – на секунду Аркхан замолчал, затем произнес: – Да.
Какое-то время двое мужчин шли молча. Аркхан добавил:
– Мне ведь не выбраться отсюда живым, так?
– Боюсь, что навсегда – нет, – сказал Мелэк. Если будешь хорошо справляться с работой, тебе дадут оплачиваемый отпуск время от времени, но не позволят работать еще на кого-нибудь, и если будешь болтать – умрешь. Хотя, это ты и так знал.
– Да, – ответил Аркхан. – Знал. – Он замедлил шаг, поддел ногой комок земли. – Так что, и правда, никаких наказаний?
Мелэк уставился на него, затем сказал: «Идем». Вместо выхода он пошел по ряду между растений, Аркхану оставалось следовать.
Минутой позже они вышли на небольшую прогалину. Тогда как остальная часть теплицы была наполнена речью работающих людей, здесь не раздавалось ни звука, кроме жужжания мух. Но люди присутствовали и тут. Аркхан видел их, собирающих листья с различных растений и складывающих их в свои плетеные корзины. Они носили ту же самую легкую одежду, что и остальные. Единственное, чего он не увидел, были их лица.
Каждый из них носил белую гипсовую маску. Вылеплены маски были грубо, как будто бинт просто обмотали вокруг лица несчастных людей, пропитали известью и оставили высыхать. Маски имели небрежно проделанные отверстия для глаз, носа и рта, но в остальном казались постоянной частью лица владельца.
Наконец, Аркхан повернулся к Мелэку и, хотя они были за пределами слышимости, спросил шепотом: «Кто они?»
– Призраки, – не глядя на него ответил Мелэк.
– Это и есть наказание? Это то, что происходит, если поднимаешь бунт? Что вы сделали с этими людьми?
Мелэк проигнорировал последний вопрос. – Нет. Как я уже сказал, если поднимешь бунт – тебя убьют. И все. Этим людям уготовлено другое предназначение.
– Каке предназначение? – спросил Аркхан, но ответа не получил. Его наниматель развернулся и направился к выходу из теплицы.
Комната имела меньшие размеры и ее воздух напоминал о больнице. Расположенные повсюду линии сборки и конвейерные ленты перемежались разнообразными механизмами. Аркхан отметил, что проект и конструкция большинства оборудования довольно старые; несомненно, все эффективно работало, но выглядело очень непохоже на современные фабрики, производящие импланты по соседству.
Мелэк взглянул в его сторону и заметил выражение лица. «Выглядишь разочарованно» – сказал он.
– По какой-то причине я всегда думал, что производству наркотиков присуще некоторое очарование, – сказал Аркхан. – Таким образом мы идеализируем все виды преступлений, я полагаю.
Мелэк кивнул. – А в конце концов все оказывается деятельностью людей, старающихся обеспечить себе существование, как и повсюду.
Аркхан кивнул в ответ.
Стойкость к износу, – продолжал Мелэк, – надежность, простота устройства и обслуживания. Это основной девиз. Оборудование, которое редко ломается, а когда это происходит, мы способны починить его сами. Вот тут и будешь работать, – он подошел к неработающей линии сборки. – Бракованные бустеры нужно отсортировывать. Это невообразимо монотонная работа, поэтому мы ставим людей на двухчасовые смены, но участвует каждый. Потом, есть еще складские отгрузки, плановое обслуживание, и так далее, тому подобное. И еще, должна проводиться экспертиза произвольно выбранного сырья с каждой из наших линий доставки, а механизмы отрегулированы и налажены в соответствии с видом поступающих заказов. Нам нужен кто-то со способностями механика и наблюдательными глазами. Кто-то вроде тебя.
– Почему вы не используете рабов? – спросил Аркхан. – Кажется, рабочей силы у вас хватает.
– Иногда используем, – ответил Мелэк. – У нас здесь строгая иерархия, в некотором роде кастовая система. Ты начинаешь как простой рабочий на полях, но если справляешься хорошо, тебя могут повысить до надсмотрщика. Если проявляешь способности к цифрам – мы переведем тебя на складские работы, ну а если ты изобретателен или талантлив в какой-либо другой области, то да, направишься в сборочный цех. Но такое происходит редко, поэтому нам и нужны рабочие со стороны.
– А те, кто не справляется… маски? – спросил Аркхан.
– Можно и так сказать, – ответил Мелэк. – Помнишь плакаты? Большие белые штуки, подвешенные к потолку?
– Конечно. Не смог разобрать, что на них написано, кроме пары цифр.
– Это списки имен. Если попадаешь в список, не будешь отобран, – сообщил Мелэк.
– Для масок.
– Правильно.
– А для того, чтобы попасть в список?.. – спросил Аркхан.
– Хорошо выполняй работу. Придумывай, как ее улучшить. Давай нам знать о назревающей проблеме. Это поместит тебя в список первых пятидесяти.
Аркхан был поражен. – Так вы заставили этих людей действовать друг против друга только для того, чтобы избежать незаслуженного наказания?
– Именно так. Разузнаешь о готовящемся восстании – попадешь в первую десятку. Любой, кто притронется к тебе, пока ты в этом списке, рассматривается как соучастник восстания и будет казнен. Естественно, – добавил Мелэк с кривой ухмылкой, – любой со временем будет вытеснен из списка, поэтому в их же интересах подавать новые идеи. Если у тебя появятся какие-нибудь мысли, поделись с нами. У нас есть свои поощрения для не-заключенных.
Аркхан медленно расхаживал между машинами. Каждая из них была выше него, и все содержались в безупречной чистоте. Возле одного из механизмов громоздилось несколько сложенных штабелем стальных бочек, Аркхан снял крышку одной из них. Бочка была заполнена бустерами.
– Соблазнительно? – спросил Мелэк.
– Не очень.
– Уверен?
Аркхан зачерпнул из бочки горсть бустеров и позволил упасть обратно сквозь пальцы. – Вы делаете боевые бустеры, а не обычные. Эти штуки покупают только пилоты-капсулиры, да и они относятся к ним настороженно, – он набрал еще горсть, как будто процеживая. – Я не знаю никого, кто бы делал такие.
Мелэк подошел к нему и облокотился на одну из бочек. – Откуда тогда тебе известно это, если их невозможно достать?
– Что ты имеешь ввиду?
– Это всего лишь улучшенные версии тех наркотиков, которые люди уже некоторое время применяют. Возможно, они не распространены в обществе наркоманов просто потому что не получили должного оборота. Капсулиры приберегают их для себя.
Со вздохом Аркхан ущипнул переносицу и потер глаза. – Послушай, боевые бустеры дают пилотам капсул особые качества в управлении кораблем, в этом вся суть. Любой другой, кто будет настолько глуп, чтобы закинуться этим, не словит кайф, он просто свихнется. Эти штуки не предназначены для нормальных людей.
Мелэк шагнул совсем близко к нему. Он заговорил совсем тихо:
– Исключая то, что не все являются нормальными.
– О чем это ты?
– Восемьдесят процентов обычных парней, которые пробуют бустеры для пилотов, оказываются полностью разбитыми, они не могут использовать их как наркотик. Но существует десять процентов, которые могут, они просто улетают.
Аркхан моргнул. – Это для меня новость.
– Тем не менее, это так.
– А оставшиеся десять процентов? – спросил Аркхан. Он начал чувствовать все возрастающее нервное напряжение.
– Идем, – сказал Мелэк и пошел вглубь производственного цеха.
Они следовали мимо труб и сборочных линий, мимо просторных металлических емкостей, тихо курившихся паром через вентили сбоку, мимо больших приборных панелей со множеством измерительных приборов, стрелки которых быстро колебались вперед и назад. Они прошли по железным решеткам, и в темноте за ними Аркхан заметил белый порошкообразный осадок, покрывающий какие-то илистые остатки, похожие на наполовину высохшую старую краску.
По пути Мелэк говорил: «Помнишь, я рассказывал о том, что мы приветствуем простые технологии? Парень, который придумал эту технологию, настолько простую и нуждающуюся в легкодоступных материалах, попал в первую десятку списка надолго».
– Какую технологию? – спросил Аркхан. – И что с оставшимися десятью процентами?
– Они умирают.
– Ага.
– Обычно от сильного кровотечения, хотя по-разному, в зависимости от наркотика.
– Очаровательно, – Аркхан попытался глотнуть, но его горло как будто сжали.
– Бустеры действуют на те части мозга и тела, которые управляют кораблем, – сообщил Мелэк. – Если использовать их, не управляя кораблем, тело находит иные пути избавления от их эффектов, – он провел Аркхана к большой комнате, стены которой были обиты железом. Изнутри доносилось негромкое, нерегулярное но настойчивое гудение, напомнившее Аркхану электрическую пилу.
Они остановились на пороге в комнату, перед дверью. Это была стальная дверь с рядом болтов по периметру. Выглядела она способной остановить танк.
– Понимаешь ли, – сказал Мелэк, – что никто из тех подсевших на наркоту десяти процентов не может работать тут. Критично – жизненно необходимо, на самом деле – для твоего будущего здесь, что у тебя отрицательная, вплоть до насилия, реакция на прием бустеров.
С поднимающимся жутким предчувствием Аркхан произнес:
- Откуда вам знать, что я не притворяюсь? Можно метаться из стороны в сторону, орать, биться головой…
– Не в этом дело, – ответил Мелэк.
Уже зная, что его ожидает, Аркхан все же пытался выиграть время. – Вы уверены? Потому что я знаю, насколько убедительным может быть человек.
– Не важно. Время, Аркхан. За этим ты и здесь. Я знаю, ты меня сейчас не подведешь, – он подошел к двум тонким трубам, идущим вдоль стены, и следовал вдоль них до раковины. Там он взял пустой стакан и наполнил его водой из крана. Вернувшись к Аркхану, он протянул ему стакан и маленький белый предмет, который Аркхан прежде не заметил. Это была пилюля.
– Нет, – сказал Аркхан. – Нет, нет, нет.
– Условия сделки.
– А что если я умру?
– Лучше, если это произойдет тут, на фабрике. Меньше возни с заметанием следов.
– Я говорю не об этом, Мелэк.
– Хорошо, давай я скажу это так, – произнес Мелэк, все еще протягивая ему стакан и пилюлю. – Если ты сейчас не проглотишь эту Каплю, шансы твоей смерти равны ста процентам.
Аркхан пристально уставился сначала на него, затем на Каплю. Она выглядела вполне безобидной, как и все пилюли. Он знал, что Мелэк говорил правду. Знал. И призрачное подобие выбора было гораздо большим, чего можно ожидать от человека в положении Мелэка. Но все же…
Бустеры обладали наихудшим наркотическим действием. Оно различалось в зависимости от типа, Аркхан никогда не испытывал его на себе, но знал людей, которые испытали. Жалкие развалины, вынужденные довольствоваться тем, что могут найти. Люди, способные пойти в магазин и вернуться с жидкостью для снятия лака с ногтей или баллончиком распыляемого клея. Они разыскивали друзей среди больных и склоняли их доставать экзотические вещества от врачей. Один даже довел зависимость от таблеток против эпилепсии до того, что если пытался уменьшить дозу, получал эпилептический припадок. И все из них, кому каким-либо образом удавалось достать бустер – всегда только одну пилюлю, не более этого – и попробовать его, каждый из них клялся, что никогда больше этого не сделает. Говорили, что ничего хорошего в них нет. И это люди, считавшие растворитель для краски роскошью.
Аркхану пришло в голову, что сейчас в его положении просто жить было тоже роскошью.
– Хорошо, хорошо. Вот, пожалуйста, – с этими словами Аркхан взял пилюлю, проглотил и запил водой.
– Молодец.
– Пошел к чертям, – ответил Аркхан. – Теперь что?
Мелэк протянул руку к стене и снял какую-то вещь, висевшую на крючке. Он протянул ее Аркхану с улыбкой, первым проявлением эмоций с тех пор, как они встретились. – Рад, что ты спросил. Это последний тест. Как я и говорил, настолько простой технически, насколько это возможно, зависит только от подручных материалов и его нельзя фальсифицировать. Пройдешь его – будешь здесь работать. Провалишь – и тебя убьют.
Аркхан посмотрел на то, что дал ему Мелэк. Это была мухобойка. На одной стороне плоской части красовалось карикатурное изображение федо с широко улыбающейся рожицей.
Аркхан перевел взгляд назад и что-то в нем подалось внутреннему напору. – Ты сумасшедший, – сказал он, голос балансировал на грани между панической дрожью и давящимся смехом психопата. – Да, да! И ты это понимаешь. Клинический сумасшедший.
Обойдя его, Мелэк взялся за дверную ручку. Он ничего не говорил, только улыбался и медленно открывал дверь.
– В любом нормальном обществе, – продолжал Аркхан, теперь стресс полностью захлестнул его, – тебя бы раскусили, и подвесили твое нечленораздельно бормочущее, тощее, вшивое тело в клетке над замковыми воротами на потеху крестьянам.
Мелэк расхохотался. – Я рад, что ты наконец показался из свого панциря, – сказал он и втолкнул Аркхана в комнату. Кроме небольшого красного круга на полу в центре комнаты и пары решеток в нижней части стен, в ней ничего не было.
– Что мне делать с этим? – Аркхан поднял мухобойку.
– Раскрой чей-нибудь еще панцирь, – ответил Мелэк и закрыл дверь.
Полная темнота продолжалась какую-то минуту. Затем зажглись красные огни. Послышался звук задвигаемых болтов замка. Жужжащий звук здесь ощущался яснее.
– Что мне делать? – заорал Аркхан. Ответа не последовало.
Различив тихий свистящий звук, Аркхан огляделся, потом посмотрел вниз. Его рука, та, в которой была зажата мухобойка, дрожала. Он даже ее не чувствовал. Чтобы остановить дрожь, он взялся за нее другой рукой, но как только отпустил, рука начала дрожать снова. Он начал злиться на эту руку, которая должна оставаться неподвижной, если не желать иного. Он схватился за нее снова, крепче на этот раз, отпустил.
Свист, свист. Не останавливается.
Красный круг на полу в красном свете огней стал трудноразличимым. Он осторожно ступил на него.
Ничего не произошло.
Теперь он начал испытывать сильное раздражение. Постоянный гул вызывал головную боль.
Он сошел с круга и снова наступил на него. Ударил ногой. Попрыгал. Теперь обе его руки тряслись, да и сам он адски рассвирепел.
Он уже готов был молотить в дверь и высказывать Мелэку все, что о нем думает, когда раздалось шипение и большая панель на стене сдвинулась в сторону. За ней открылся стеклянный экран, а за ним… роились тысячи и десятки тысяч мух, подобных тем, что он видел в теплице, бешено кружась в закрытом пространстве. Их крылья ударялись в стекло подобно далекой буре.
Аркхан сглотнул, его горло совершенно пересохло. Мухи внушали ему отвращение, их корчащаяся масса напоминала черный, смолистый яд. Он начал размахивать мухобойкой, яростно скрипя зубами. Зрение по краям утратило четкость, а фокус взгляда переключался все быстрее и быстрее на каждую отдельную муху, ему показалось, что он может пересчитать их все до одной, перед тем, как убить. Из горла вырвался звук, наполовину мычание, наполовину рык и Аркхан не видел ничего, кроме смерти.
Стеклянный экран отъехал в сторону, и шторм окутал его.
Мелэк стоял перед дверью. Он медленно протянул руку и открыл ее.
Внутри, на коленях, судорожно подергивалась фигура Аркхана.
Стены черным слоем покрывали мясистые маленькие пятнышки и кляксы. Подобно облачкам, кружились серебристые крылья, подхваченные слабыми потоками воздуха.
Сам Аркхан был измазан кровью мух и крапинками их внутренностей. Его дыхание вырывалось короткими, неровными толчками, пот стекал со лба на кучки трупиков, громоздившихся на полу.
– Капля сработала? – поинтересовался Мелэк, стоя на пороге.
Аркхан поднял голову, уставившись в никуда. Его тело сотрясла судорога. Он скривился, наклонился через колени и его обильно вырвало, скрежещущие звуки эхом отражались от стен.
Когда Аркхана перестало тошнить, Мелэк махнул рукой кому-то невидимому. По стенам потекла мыльная вода, очищая их. Достигнув пола, она унесла горы останков мух и содержимое желудка Аркхана через решетки.
Когда с пола смыло основную часть грязи, Мелэк вошел в комнату. Его ботинки хлюпали по липкой жиже.
Он осторожно взял мухобойку, все еще свешивавшуюся из рук Аркхана. С них сочились тонкие струйки крови.
– Добро пожаловать на работу, – произнес он.
Dr.17 12:54, 23 декабря 2008 (UTC)
