Свет Матар (рассказ)
Свет Матар
« … и напыщенный Камень устроился на вершине новой горы, торжествуя и наслаждаясь чувством собственного достоинства.
– Посмотри, Гора, – сказал Камень. – Смотри, я на вершине своей горы.
Но гора ответила: «Глупый Камень, посмотри вниз. Твоя гора непрочна. Она тебя не выдержит».
Камень взглянул вниз и увидел, что это правда. Его гора была слабой, нестойкой. Камень слышал, как маленькие камешки в его горе постанывали под его весом.
– Может, моя гора и развалится, но все же я на вершине, как и хотел; я осуществил свою мечту, – справедливо заметил Камень.
– Да, и что потом? – спросила Гора. – У тебя было хорошее место на моем боку, тебя освещало солнце, гладил ветер и укутывал мох.
Вдруг, маленькая гора, которую возвел Камень, обрушилась. Камень почувствовал, как катиться вниз, подпрыгивая на склоне Горы, и все маленькие камешки катились вслед за ним. Он докатился до самого низа, а камешки нагромоздились спереди, сзади, с боков и сверху Камня. Он был пойман в ловушку под камнями, которые собирал для своей горы, они сдавили его со всех сторон и он чувствовал удушье.
– Гора! – прохрипел он. – Помоги мне!
– Что я могу сделать? – ответила Гора. – Ты сам устроил это. Тебе было недостаточно места на моем склоне, ты хотел взобраться на вершину. А теперь посмотри на себя: похоронен под своей собственной горой навеки.
– Но это была моя мечта, – захныкал Камень. – Каждый может иметь мечту.
– Только если мечта основана на реальности, а не на фантазиях, – мудро ответила Гора и вернулась к своему сну».
Вормар завершил рассказ небольшим поклоном, и к Карин вернулось дыхание. Она не задерживала его на протяжении всей истории, это было просто невозможно, но всегда не дышала в последней части, когда Камень оказывался погребенным под собственной горой. Возможно, она сочувствовала Камню, ребенком всегда занимая сторону Камня в борьбе с безразличной Горой. Это еще до того, как поняла метафорическое значение рассказа и осознала безрассудность действий Камня. История всегда была одной из любимых, и случай услышать ее от такого мастера повествования, как Вормар, захватывал ее еще больше.
Большой, тускло освещенный шатер переполняли люди. Шатер стоял во главе маленького лагеря, расположившегося неподалеку от священных земель. Глаза Карин слезились от дыма, а ноги затекли от сидения на неудобной подушке. Но здесь, в считанных милях от священной земли, шатры были единственными дозволенными сооружениями – традиция, возобновившаяся после восстания, призванная дать людям лучшее представление о древних ритуалах и церемониях, проводившихся тут. Одна из этих церемоний пройдет сегодня ночью и Карин примет в ней участие. Это будет самая важная церемония, происходящая в жизни Минматар, названная Волювал или Испытание Судьбы. Во время Волювала Минматар встречали свое истинное «я» и, что самое главное, исход этого самосозерцания находил отражение в виде постоянных знаков на теле, видимых всем. Карин должна была участвовать сегодняшней ночью.
Вормар являлся ее духовным инструктором. Он отвечал за обучение собирающихся пройти испытание и за их психическую подготовку.
Карин испытывала благодарность к Вормару за историю о Горе и Камне, успокоившую ее нервы перед предстоящим событием. Она подошла к Вормару в задней части шатра, где он убирал свою потрепанную копию минматарских сказаний; он практически не читал из книги, но в своем почтенном возрасте было спокойнее иметь ее под рукой на случай, если память вдруг подведет его.
– А, Карин, – сказал Вормар, когда она появилась в поле его зрения. – Что я могу для тебя сделать?
– Ну, это насчет моих татуировок… – поколебавшись, начала Карин.
– Да, татуировки, – ответил старик. – Ты не знаешь, какую выбрать основную тему узора?
– Именно так, – сказала Карин. – Я дитя рабов, и это все. Не знаю даже клана своей семьи…
– Не беспокойся. Ты из минматарского племени Сибестор, а это самое главное, – сказал Вормар и доверительно улыбнулся.
– Но узор какого клана мне выбрать? Я могу кого-нибудь обидеть своим выбором…
– Не каждый род имеет свой узор и не все узоры связаны с каким-либо родом, – сказал Вормар. – Позволь, я тебе покажу кое-что. – Старый мудрец принялся копаться в своем чемодане и через несколько минут извлек большую книгу в кожаном переплете.
– Мой отец дал мне эту книгу, когда я был в твоем возрасте, – сказал он. – Здесь иллюстрации и объяснения обо всем, что хочешь знать про татуировки. Полистай, может быть, она поможет принять решение с выбором основного узора. – Вормар передал книгу Карин. Она открыла ее на случайной странице, изображавшей татуированного человека с толкованиями каждой татуировки.
– Эту книгу напечатали вскоре после восстания, – продолжал Вормар. – Когда мы были под амаррским игом, они систематически пытались стереть большинство из наших священных традиций, среди них и татуирование. Книга предназначена открыть этот древний обычай для тех, кто никогда с ним не сталкивался. Конечно, в ней нет нескольких современных узоров, но все основные старые точно есть. Я использовал ее в обучении детей рабов искусству татуировки. Можешь взять себе на несколько дней.
Карин листала старинный том, разглядывая эскизы. Ей уже была знакома суть традиций татуировок; эта часть лица отводилась под знаки клана, плечи оставляли для татуировок ранга. Она знала и то, что боевые татуировки лица, основанные на нанотехнологиях, получали все более широкое распространение среди молодежи. Эти особенные татуировки проявлялись и исчезали в зависимости от эмоционального состояния владельца. Как и все дети республики Минматар, Карин в раннем возрасте получила основы знаний о татуировках. Но она все еще оставалась неуверенной, какой тип узора выбрать, и теперь, по мере приближающегося Волювала время быстро истекало: ей позволят выбрать татуировку по окончании церемонии. Вообще-то не было обязательно делать выбор именно сейчас, многие поступали так только когда узнавали, какой Знак им достался. Однако для Карин выбор означал не только украшение тела, для нее основная тема узора проявляла и подчеркивала ее индивидуальность - то, ради чего ей приходилось тратить столько усилий, являясь ребенком рабов.
Карин устроилась в дальнем углу шатра, чтобы внимательнее изучить данную Вормаром книгу. Через полчаса Вормар преподаст последний урок ей и остальным подросткам, готовящимся к Волювалу, в качестве духовного наставника, и она собиралась посвятить эти несколько минут изучению фолианта. Но стоило ей начать, как возня в другом углу шатра отвлекла ее. Маттмар Гроур (Mattmar Graur) и пара его друзей беззаботно спорили с несколькими девушками. Карин заметила, как Маттмар улыбнулся и подмигнул ей, перехватив ее взгляд, и быстро опустила глаза к книге. «Вот дурачок», – подумала она. Невольно в голове промелькнули события прошлой ночи.
Карин сидела на плоской крыше шатра Гроур, находившегося на окраине лагеря. Торинн Гроур был самым богатым купцом Митуриса, родного города Карин, и его сын и наследник, Маттмар Гроур, сейчас сидел напротив нее. Их связывала дружба с детства, но когда Маттмар достиг зрелости, они несколько отдалились друг от друга. Маттмар стал напыщенным, тщеславным и недалеким – черты, с которыми Карин не хотела мириться. Только обоюдное беспокойство перед приближающимся испытанием завтра вечером заставило их искать поддержку друг друга.
– О чем ты думаешь, Карин? – спросил Маттмар, наблюдая, как она смотрит в ночное небо.
– Ты должен догадываться, – ответила Карин после небольшой паузы.
– Откуда мне знать? – рассмеялся Маттмар. – Я же не читаю мысли.
– Ну, мне известно, о чем ты думаешь, – ответила она, откидываясь назад на руки и еще пристальнее всматриваясь в звезды.
– Это потому, что у меня на уме всегда только одно, – подмигнув, сообщил Маттмар и придвинулся ближе к Карин. Карин не обратила на это никакого внимания.
– Что собираешься делать после завтрашней церемонии?
– Не знаю. Полагаю, это зависит от моего Знака, – ответил он, испытывая очевидную неловкость от темы разговора. Карин посмотрела на него.
– Так ты еще не задумывался о своем Знаке?
– Нет, а зачем? В любом случае это все в подсознании, – сказал Маттмар и добавил: – И кроме того, почти все мужчины в моей семье получают один и тот же основной Знак: перевернутый треугольник с двумя лучами наверху; Знак быка. Я, скорее всего, получу такой же.
Карин видела, что он был далеко не так уверен, как хотел ей казаться, но решила не продолжать расспрашивать. Она и так достаточно переживала из-за своего собственного знака. Боялась, что может получить один из унижающих знаков: круговую спираль, пугало, пурпурный крест либо один из остальных многочисленных знаков, способных навсегда изгнать из минматарского общества. К счастью, это происходило нечасто; Карин только однажды видела такое, в возрасте шести лет. Подросток получил наихудший из существующих Знаков: Бледное Око. Несчастного парня выгнали из города, даже его семья отказывалась признавать его, не говоря уже о помощи. Воспоминание до сих пор отдавалось холодком вдоль позвоночника Карин и она подвинулась ближе к Маттмару. Конечно же, юноша принял это за знак симпатии и попытался обнять ее за плечи. Она сбросила его руку.
– Что? – с деланным удивлением спросил Маттмар. Это была не первая его попытка и неудача. Карин внезапно вспыхнула, выплескивая всю свою внутреннюю неуверенность и беспокойство.
– Что? Я скажу тебе, что, Маттмар Гроур. Завтра тебя испытают, завтра ты узнаешь, что за будущее ожидает тебя, а ты не обращаешь на это внимания, как будто все не важно! Я помню время, когда мы могли говорить о будущем, мечтать о нем, а теперь… Теперь все, чего ты хочешь – зависать с парнями и строить глазки девушкам. Да что с тобой случилось? – Карин с досадой тряхнула темными волосами.
– Эй, расслабься. Я думаю о будущем. Просто нахожу более разумным жить настоящим, чем постоянно печься о грядущем, – Маттмар наклонился к Карин, изменив тон на более серьезный. – если хочешь знать правду, я мечтаю стать Верховным Судьей.
– Ну, в таком случае тебе стоит больше времени проводить за книгами, чем на вечеринках. С твоими отметками удачей будет стать официантом в столовой Верукайр, – поддразнила Карин.
– Ай, да ладно тебе. Мозги у меня есть. К тому же, у папы заведены друзья в высших кругах; он может обеспечить интернатуру в Судебном Департаменте. А как только моя нога переступит порог… – Маттмар вскинул вверх руки – я взовьюсь прямо к звездам, – со смехом закончил он. – Похоже, ты все уже спланировал, – сказала Карин.
– Естественно. Как всегда делал и буду делать. А что насчет тебя? Готов поспорить, и у тебя есть какие-нибудь фантастические видения будущего, – спросил Маттмар.
– Да… – неохотно признала Карин, не будучи уверенной в том, насколько разумно доверяться Маттмару. – По-честному, я должна рассказать, правильно? Я сильно беспокоюсь о том бедственном положении, в котором сегодня пребываем мы, Минматар.
– О чет это ты говоришь, сестренка? – ответил Маттмар. – Мы свергли Амарр, мы свободны!
– Может, и так, но мы все еще разделены на множество фракций. Республика – не что иное, как множество слабо связанных между собой племен, и такое впечатление, что задачей каждого является разделение и ослабление государства. Мы не можем выносить политическую идею за пределы клана, и это нас разобщает. В результате Минматар рассеяны по всему миру Евы, миллиарды все еще порабощены Империей Амарр, а у нас не хватает ума собраться воедино и освободить их, – Карин сделала паузу чтобы перевести дыхание.
– Итак, мы все ненавидим Империю Амарр, – вставил Маттмар. – Не беспокой свою маленькую красивую головку такими большими вещами.
– Меня это беспокоит, я из рабской семьи, помнишь? Мои родители рисковали жизнями, вытаскивая меня из имперского космоса, и они сами все еще там, в рабстве у какого-нибудь отвратительного амаррца, – Карин почти выкрикивала слова, гнев и разочарование вновь захватили ее.
– Мы боремся с амаррцами, делаем все, что можем, – успокаивающе сказал Маттмар.
– Мы боремся не с амаррцами, мы воюем с Амматар, нашими побратимами.
– Эти мерзавцы заслуживают смерти, мы покончим с ними, а потом и с амаррцами, – ответил Маттмар.
– Нет же, вот про это я тебе и говорю! Не Амматар наши настоящие враги. Амаррцы направляют их против нас, держа обе стороны занятыми друг другом. Но если объединиться, мы сможем сбросить амаррцев, – с жаром говорила Карин.
– Это невозможно, нам никогда не объединиться с Амматар, – сказал Маттмар. – Многие пытались и потерпели неудачу. Ты же не хочешь стать проигравшей, не так ли?
– Мне все равно, я знаю только что объединение Минматар – это то, за что я готова сражаться и даже умереть.
– Знаешь, просто поразительно, как тебе удается выставить всех остальных в плохом свете, – сказал Маттмар, видимо, уставший слушать вещи, которые считал глупым бредом.
– Нет! – крикнула Карин и вскочила на ноги. – Это такие люди, как ты, сдерживают расу Минматар. Это ваша узколобость держит в рабском плену миллиарды людей в эту самую минуту! – с Карин было достаточно, и она в ярости убежала.
Теперь, сидя в темном углу шатра недалеко от Маттмара и его друзей и размышляя об этом, Карин жалела, что наговорила ему столько всего. Не то, чтобы она стыдилась своих верований, просто не надо было вот так сразу их высказывать, Маттмар всегда неправильно понимал общую картину. Она также сожалела о том, что разозлилась, это никак не поднимало ее в глазах Маттмара. Возможно, он обо всем забудет.
Голос Вормара вернул Карин из ее размышлений. Он созывал подростков, собираясь подготовить их к испытанию как духовный наставник. Как только все расселись вокруг него, он приступил:
– Что ж, это наша последняя беседа перед церемонией. Мы уже обсудили практически все, и я считаю, что все вы готовы к испытанию. Помните, что важно оставаться спокойным и концентрировать сознание. У нас есть новичок, присоединившийся в последнюю минуту, Элиза. Она с семьей путешествовала в космосе последние несколько недель, они прибыли как раз вовремя для церемонии. Поэтому, если никто не возражает, я кратко ознакомлю Элизу с пройденным материалом. Вы можете оставаться по желанию.
Никто не сдвинулся с места – само присутствие Вормара приносило успокоение, в чем сейчас нуждались все они. Вормар продолжил:
– Элиза, быть может, лучше всего, если ты сама спросишь меня о том, что больше всего тебя волнует.
– А как именно появляется Знак? – никого не удивил вопрос Элизы, кажущейся энергичной и умной девушкой, сразу же спросившей о наиболее волнующей для всех испытуемых вещи.
Перед ответом Вормар откашлялся. – Да, Элиза, спасибо за переход сразу к самому важному. Как вы знаете, если уже наблюдали Волювал, испытуемые подвергаются специальным процедурам, которые совершает духовный проводник, руководящий церемонией. Процедуры включают прямые инъекции в сердце и область передних, или двигательных, корешков спинномозговых нервов…
– Что за инъекции? – перебила Элиза.
– Это большое количество тирозина, вводимое в сердце, которое посредством метаболизма тело превращает в меланин. Если честно, я не уверен, что точно входит в смесь, вводимую в область спинномозговых нервов; химики, готовящие ее, тщательно хранят секрет. Широко известны только несколько компонентов, среди них ацетилхолин, окситоцин, кальцитонин и вазоактивный кишечный полипептид, – названия не говорили ничего как Вормару, так и всем остальным, но по крайней мере, это было кое-что.
– И что происходит? – выпытывала Элиза. Вормар не казался раздосадованным ее бестактными вопросами; возможно, он привык ко всякого рода странным, глупым или грубым вопросам, задаваемым готовящимися к Волвалу.
– Волшебство! – сказал Вормар и улыбнулся. – Нет, если говорить серьезно, я не могу точно сказать. Меланин распространяется по телу с током крови, но действует только малая его доля, подвергнутая воздействию второй инъекции. Остальное выводится из организма. Настоящая загадка в том, как действует укол в основание спинных нервов. Нам известно лишь немногое, что говорят химики, готовящие его: он связывается с подсознанием и использует свободно циркулирующий меланин для образования замысловатых узоров на теле. Эти знаки становятся постоянным украшением кожи человека, постоянным «загаром», если можно так сказать, изменяющимся в соответствии с цветом кожи владельца, оставаясь все время видимыми. Они отражают внутреннее «я» человека, то, что находится глубоко внутри. Боюсь, это все, что я знаю, и думаю, вы слышали уже много раз.
Элиза продолжала расспрашивать Вормара о действии и природе инъекций, но Карин пропускала вопросы мимо ушей, она уже слышала все это раньше. Она понимала, что Вормар не знал более сказанного, либо не желал говорить.
Как и большинство мужчин Минматар, Вормар был обнажен до пояса, делая видимыми многочисленные татуировки. Она внимательно изучила Знак Вормара: обведенная кругом точка, немного выше пупка. Разнообразные татуировки вились вокруг него, но ни одна не перекрывала. Размещать татуировку поверх Знака запрещалось. Карин хотелось, чтобы ее Знак появился на животе, как и Вормаров. Позором являлось получение Знака на руках, ногах или даже спине. Карин знала, что многие мечтали о Знаке на лице; такое событие являлось небывалой честью и приносило немедленную славу любому владельцу. Но Знак на лице получал только один из миллиона, и Карин никогда не справилась бы с бременем ответственности, ложившееся вместе с ним, в ее-то возрасте.
Когда урок закончился, Карин присоединилась к группе школьных знакомых. Она не могла никого из них назвать другом; как единственного ребенка рабов в школе остальные считали ее изгоем.
Разговаривали о нейтральных вещах, о школе и погоде, никто не хотел особо задумываться о церемонии, начинающейся через пару часов. Не то, чтобы сама церемония быта так ужасна, но ее результаты могли полностью изменить жизнь любого из них. Внезапно к группе присоединился Маттмар с несколькими шумными друзьями.
– Чего это все такие мрачные? – заорал он. – Через несколько часов нам предоставят билет во взрослую жизнь, а вы ведете себя как стайка испуганных девчонок. Ладно вам, парни, расслабьтесь. Мы будем праздновать всю ночь, а завтра пойдем и набьем себе первые татуировки, – пышно закончил речь Маттмар. Вокруг него раздались одобрительные возгласы. Но, как и предыдущей ночью, Карин чувствовала незрелость поведения Маттмара, даже несмотря на поддержку группы. Он слишком легкомысленно относился ко всему происходящему, как будто к игре. Маттамр заметил ее кислое лицо и позвал:
– Эй, Карин, в чем дело? Боишься, что тебе не достанется твой Знак мученика? – и затем, обращаясь к остальным продолжил:
– Карин хочет подружиться с Амматар, хочет организовать с ними крестовый поход.
Все подростки начали насмехаться и глумиться над ней.
«Вот ублюдок», – подумала она, борясь со слезами. «Как он так может?» До Карин только сейчас дошло, что за человек этот Маттмар. Для него дружба ничего не означала, он называл другом только того, кто был нужен ему для корыстных целей. «Как я могла так ошибаться, доверяя ему?» – подумала она. Издевательства продолжались, ей стали давать прозвища:
– Тупая амматарская сучка…
– Грязная рабыня…
– Твою мать изнасиловал амаррский Хранитель, ты ублюдок…
Карин бежала прочь, преследуемая насмешками, слезы беззвучно текли по ее щекам. Она осознавала, что ее мечты для большинства людей казались абсурдом, но сама горячо в них верила и не собиралась предавать их ради кого-либо. «Может быть, я как Камень из рассказа», – думала она. – «Может, я хочу выстроить свою собственную гору, камешек за камешком, крупинка за крупинкой. И искалечить себя, когда она обрушиться».
Священной землей назывался плоский участок земли с каждой стороной около четверти километра. Его формировало походящее на сцену плато из кристаллизованной скальной породы, образовавшейся под воздействием невероятно высокой температуры дюз садящегося космического корабля. Священная земля отмечала место, где тысячи лет назад приземлился один из огромных колониальных кораблей, несущих в себе предков Минматар.
Плато окружила цепочка костров, мерцающее пламя освещало местность и затемняло звезды. Наблюдатели, насчитывающие несколько тысяч, наводняли рельеф вокруг, но само плато оставалось пустым. Во время подготовки к ритуалу в центре него нарисовали круги и знаки.
Церемония была готова к началу. На плато взошел духовный проводник; его появление заставило затихнуть ожидающую толпу. За проводником следовали младшие руководители, каждый занимал свое место на плато. Внезапно послышалась музыка, барабанный ритм; люди на плато начали напевать гимн в ритм музыки – Волювал начался. К скале на склоне каменистого холма около двух километров поодаль от Священной земли прижалась одинокая фигурка. Карин смотрела за совершавшейся церемонией с выражением нерешительности на лице. Ей хотелось забиться под скалу, на которой сидела, забраться под нее и исчезнуть навсегда. Но она не могла сделать этого, ее долг перед родителями, даже ей неизвестными, заставлял ее вернуться и пройти испытание. Она толкнула небольшую гальку у ног и наблюдала, как та катилась вниз по склону, увлекая за собой дюжину собратьев. Она приняла решение. Если она не может встретить свои страхи лицом к лицу тут, среди предполагавшихся друзей и союзников, то сможет ли где-нибудь еще? Если не сможет отстоять свои верования против своих соотечественников, то как поступит, находясь среди Амматар или амаррцев? Карин поднялась на ноги и побежала.
Первые несколько участников уже прошли, всем удалось избежать унижения, а многие гордо предъявляли Знаки, заслуживающие уважения. Карин стала в конец очереди, игнорируя любопытные взгляды. Следующим шел Маттмар.
Он устремился к духовному проводнику, так и излучая уверенность. Встал на колени перед проводником, который окропил его голову остро пахнущим отваром, предназначенным очистить дух. Потом Маттмар поднял голову и один из помощников передал проводнику серебристый шприц. Одним быстрым движением проводник вонзил шприц проямо в грудь Маттмара, через грудину в сердце. Тело Маттмара напряглось, но, в отличие от многих он даже не вскрикнул. Еще одним отточенным движением проводник извлек иглу и помощник приложил кусочек ткани к месту укола. Проводник продолжал бормотать ритуальные слова, заходя за спину парня. Преклонив колени, он взял еще один шприц из рук ассистента. Около секунды левой рукой он ощупывал спину Маттмара, затем воткнул шприц в основание позвоночника. Маттмар снова напрягся, но крика не последовало.
Проводник поднялся на ноги и снова встал перед Маттмаром. Теперь наступила очередь Маттмару говорить, единственный дозволенный раз за время ритуала. Необходимо было произнести короткую речь в то время, как снадобье начинало циркулировать в организме. Предполагалось, что изречение отражало взгляд на жизнь, окружение и самого испытуемого. За века множество фраз стали стандартными, дети произносили те же слова, что и их матери или отцы. Карин давно уже серьезно задумывалась над своей речью, пока, наконец, не остановилась на двух строках из поэмы Хэнтура Гатререна: «Помести себя в сердце своей семьи, И тогда ничто не разлучит вас», найдя их подходящими к своему прошлому и мыслям о будущем. Маттмар не сказал ничего нового, повторив слова своего отца: «Я горжусь, защищая свой народ, и с честью укрываю его.
Маттмар поднялся на ноги и проводник накинул на его голову и полечи темную мантию, полностью закрыв его. Мантию уберут, как только появится Знак. Все с напряжением ожидали, проходили минуты. Наконец, проводник сообщил о появлении знака и снял мантию. Маттмар взглянул вниз, потом повернулся к толпе. Знак быка, рогатый треугольник, расположился точно по центру его груди. Для такого знака это являлось наилучшим местом. Маттмар просиял от гордости, когда толпа одобрительно зааплодировала. Он занял свое место на плато среди прошедших испытание, его самонадеянное поведение раздражало Карин.
Церемония продолжалась, подростки шли друг за другом. Карин не обращала особого внимания на происходящее. Кроме беспокойства и надменного взгляда со стороны Маттмара, ее ум, казалось, не отмечал ничего. Вот подошла ее очередь. Пытаясь скрыть дрожь, она подошла к проводнику. Совершая движения ритуала как робот, она даже не запомнила, кричала или нет когда вонзилась стальная игла. До нее дошел голос проводника: было время ее речи. Она открыла глаза. Увидела через плечо проводника осклабившегося одним зубом Маттмара. Карин раскрыла рот и услышала произнесенные слова: «Солома сгорает быстро и прикосновение ее пламени легко; умеренный огонь горит долго и обжигает до костей». Карин не осознавала, что говорит, пока не закончила; она была так же напугана, как и остальные. Она увидела, как ухмылка Маттмара побледнела. Он знал, что она хотела сказать.
Карин почувствовала укол под кожей и в позвоночнике. Было неясно, причинял ли он боль или хотя бы дискомфорт. Проводник накинул мантию ей на плечи и поднял над головой капюшон, укрывая ее глаза от окружающих. Ее сознание расплывалось, но из его глубины пришел голос Вормара: «Сфокусируй сознание». Усилием она заставила мысли очиститься, кожей ощутив холод и влажность, потом вдруг мантию сдернули с нее. Она моргнула несколько раз, позволяя глазам привыкнуть к яркому свету, озаряющему плато. Огляделась. Каждый взгляд был обращен к ней, как будто только что материализовавшейся просто из воздуха. Воцарилась тишина, никто не говорил, слышалось только ее быстрое дыхание. В сознание ворвалось воспоминание десятилетней давности о мальчишке, получившем Бледное Око; тогда реакцией было такое же ошеломленное молчание. Карин посмотрела на себя. Ничего, совершенно ничего не было на теле, животе, ногах или руках. Потом проводник поднял зеркало и она увидела свое лицо. Там, простираясь вниз и в сторону от левого глаза, чернели несколько линий, варьируя длиной от одного до трех сантиметров. Она перевела дыхание. Это был Знак Света Матар, самый редкий и почитаемый из всех.
Карин почувствовала сонливость, как будто собиралась потерять сознание, ее мысли были в смятении. Но лицо, смотрящее на нее из зеркала, оставалось бесстрастным и спокойным. Она посмотрела в глаза проводнику, тот явно находился в состоянии шока и не верил случившемуся. Так как Карин проходила испытание последней, он должен был тут же закрыть церемонию, но он просто стоял неподвижно. Она оглядела толпу в поисках знакомых лиц и отыскала лицо Вормара. Мольба в ее глазах не укрылась от старого наставника, и он подошел к ней. Вормар взял ее руки в свои и мягко произнес:
– Совершенно ясно, тебе предстоят великие дела, моя дорогая.
– Да, – уверенно ответила Карин. – Да, я уверена, что это так.
Перед ее внутренним взором камни начали складываться один на другой.
Dr.17 15:37, 23 января 2009 (UTC)
