Мастер махинаций (рассказ)
Высокий человек медленно двигался через загроможденный зал перевозок. Его худое, с орлиным носом лицо выражало полное отсутствие интереса к окружающему, будто он видел подобное уже тысячи раз. Унылый вид и дешевая одежда делали его похожим на одного из миллионов рабочих-мигрантов, постоянно перемещающихся с одной станции на другую в поисках работы. Через плечо был перекинут небольшой ранец, по-видимому, содержащий все пожитки мужчины, а на затылке безволосого черепа расположился крабообразный кибер-орнамент, протянув свои отсвечивающие голубым конечности до висков.
Большой зал перевозок имел форму неправильного круга с нависающим стеклянным куполом. Зал умышленно был расположен так, чтобы люди, прибывающие или покидающие станцию, могли видеть через купол красноватую планету внизу и ее бледное солнце на заднем плане.
Но, как и на многих подобных маленьких промышленных станциях Империи почти полное отсутствие обслуживания уже давно как сделало невозможным живописный обзор; грязно-коричневая пленка пыли оставляла находившимся в зале только смутное представление об открывающейся снаружи перспективе. Стены покрывали когда-то игравшие яркими красками фрески, изображавшие обычные сюжеты Амаррской настенной росписи: сцены совершения Императором всевозможных героических подвигов. Полотно фресок периодически нарушалось входом в один из дюжины коридоров, ведущих из зала перевозок.
Здоровяк следовал к одному из проходов, ведущих на нижние уровни станции. На долю секунды его подвижные глаза задержались на камере наблюдения над входом в коридор. Потом он исчез в проеме, его лицо сохраняло то же безразличие, что и пятнадцать минут назад при выходе из шаттла.
Маленькое помещение освещалось только светом двух дюжин мониторов, встроенных в заднюю стену. Перед ними с уставшим видом сидел офицер, пристальным взглядом следивший за экранами. На центральном картинка была остановлена: экран заполняло вытянутое лицо, украшенное патриархальным носом. Свечения мониторов хватало только чтобы обрисовать призрачный голубоватый силуэт фигуры другого человека в дальнем углу комнаты, опиравшегося на трость.
– Он здесь, сэр. Направляется на нижние уровни, – произнес офицер. – Желаете, чтобы я его задержал?
– В этом пока нет нужды, – ответил человек, остававшийся в тени. – Мы позволим лисе вспугнуть несколько кур, прежде чем вмешаться.
Итиан вжался спиной в стену коридора с головой, склоненной к груди, пока мимо шествовала процессия Хранителей. Возглавлял процессию сам Правитель, в льняном одеянии, расшитом золотыми нитями и платиновым жемчугом. Краем глаза Итиан видел других простых людей, как и он сам, выстроившихся вдоль стены, украдкой бросавших взгляды на царственное шествие. На некоторых лицах Итиан читал зависть, благоговение или ненависть, но на всех также проступал и страх. Проходившие мимо были самыми могущественными людьми на станции Inis-Ilix и во власти и праве каждого из них была судьба всех тех, кто сейчас выстроился вдоль стены, всей своей внешностью выражая почтение.
Когда Хранитель скрылись за углом, Итиан распрямил свое невысокое, но коренастое тело и продолжил путь в клуб общества Святого Гелиона, любимое место отдыха после работы. По пути он раздумывал, что это Хранители делают на нижних уровнях, они редко посещали палубы простолюдинов. Тот факт, что Хранители передвигались без какой-либо личной охраны, не удивил Итиана; для любого амаррца Хранитель символизировал величие Империи, и напасть на него было равносильно нападению на саму Империю. Такое действие было немыслимо для человека Амарр – Империя, со своими сложенными веками традициями и устоем являлась основанием всего общества. Для любого амаррца жизнь без Империи представлялась лишь анархией, хаосом, ужасом и тьмой.
Итиан принадлежал к группе квалифицированных рабочих, путешествовавших от станции к станции сектора Trigentia, предлагавших свои услуги космическим заводам и фабрикам. Такой порядок, почти нигде не встречающийся в обширной Империи Амарр, установился несколько столетий назад во время освоения сектора. В то время многочисленные Хранители младших рангов боролись за власть, у каждого их них были свои соображения, как всем управлять. Это отразилось в сложной канве законов и правил касательно образования, свободы передвижения и найма. В такой ситуации со временем станции региона значительно увеличили экономический разрыв: одни процветали, другие простаивали в бездействии, и когда Император решил реорганизовать управление, был избран единственный Хранитель как правитель всего сектора и управляющие каждой станции, подчиненные ему. Вскоре после этого появились и первые рабочие-мигранты – люди со специализированными умениями, которые могли быть получены всего на нескольких станциях.
Такая система хорошо работала в экономическом плане – сектор развивался и быстро становился одной из важнейших производственных зон Империи Амарр. Но и у такого развития была цена: рабочие-мигранты были лучше информированы и имели больше свобод, чем остальные рабочие, не говоря уже о рабах. Они усваивали опасные идеи о своих правах и статусе, выливавшихся в демонстрациях и протестах, иногда кровавых. Перед Хранителями встала дилемма: они были заинтересованы в сведении общественных волнений к минимуму, но не знали, как добиться этого, не зарезав своих кур, несущих золотые яйца – рабочих-мигрантов. Пока Хранители искали способы управления ситуацией, рабочие-мигранты все громче заявляли о больших правах и высоких зарплатах – на многочисленных станциях сектора Trigentia положение подходило к критической отметке. На многих прошли кровопролитные бои, отразившиеся либо в полном изгнании рабочих-мигрантов, либо в серьезном ограничении их привилегий. Но была и еще одна, легендарная, рабочие которой добились успеха…
Эти события сильно беспокоили Итиана. Рожденному в строго правоверной семье и воспитанному в повиновении общественному укладу не смотря ни на что, эти волнения его коллег-рабочих казались ему изменническими, даже святотатственными. Но, Итиан отдавал должное тому, что эта борьба за права была достаточно закономерной. Его разум разрывался между долгом перед страной и лояльностью к коллегам, ответственностью его общественной жизни и безопасностью личной; все это тяжело вращалось в голове Итиана по дороге в клуб.
Станция за последние несколько месяцев Inis-Ilix получила свою долю происшествий, только за последнюю неделю двое рабочих-мигрантов были заключены в тюрьму за «нарушение спокойствия», как говорилось в официальном заявлении. Итиан знал о деятельности нескольких маленьких организаций, но они не добивались многого – только горстка рабочих-мигрантов смогла действительно посвятить себя политике власти, большинство же, подобно Итиану, сомневались. По их мнению, во всей этой смуте следовало обвинять несколько импульсивных глупцов с Turba.
Клуб общества Св. Гелиона был открыт около 30 лет назад религиозным орденом с целью распространения учения Святого Гелиона Благотворного среди низших классов. В то время орден находился под патронажем леди Temal Kador, одной из Пяти Наследников, и под ее влиянием орден быстро открыл большое количество подобных клубов во всех владениях Kador. Но через несколько лет орден вышел из милости Наследницы и клубы были проданы. За 3 десятилетия работы клуб превратился из уважаемого, навевающего скуку религиозного учреждения в неряшливый бар для рабочих. Бар был небольшим, одна комната грубо разделенная посередине барной стойкой. Внутреннее убранство все еще украшали религиозные символы и знаки, но орден Святого Гелиона давно уже покинул сие место, а Слово Божие заменила болтовня подвыпивших рабочих-завсегдатаев клуба.
Итиан занял свое обычное место в углу, высматривая знакомые лица за столами вокруг. Он потягивал свою выпивку несколько минут в молчании, пока один из друзей и коллег, Райд Гамбала (Ryed Gambala) не подошел к его столику. Большинство присутствующих в клубе, как и они оба, были рабочими-мигрантами и многие из них работали с ними на RPI. Однако, все собирались по двое, самое большее – по трое за одним столом, иногда кто-то перемещался от одного столика к другому, что заставляло человека за этим столиком, в свою очередь, двигаться дальше. Власти станции запрещали рабочим-мигратнам собираться вместе – группа из более чем 2 или 3 человек привлекала весьма пристальное внимание руководителей. Поэтому даже во время отдыха в баре рабочие предусмотрительно делали вид обособленности, на случай рыскающих информаторов или дронов слежения.
– Ну, Итиан? – сказал Райд полушепотом, украдкой осмотрев бар перед тем, как продолжить: – Ты придешь? – Итиан вздохнул, видя, к чему ведет этот разговор. Райд был в одной из этих новосформированных организаций, мечтающих добиться такого же успеха, как их братья с Turba.
– Послушай, Райд, я не думаю, что общественным протестом вы добьетесь чего-нибудь, кроме неприятностей. Смотри: сколько вас? Едва ли дюжина. Это вряд ли достаточное количество, чтобы потрясти основы правления этой станции. Судя по тому, что я слышал, число протестантов на Turba насчитывало несколько сотен. Это обреченный протест, парень, – раздраженно сказал Итиан. Это был не первый раз, когда Райд поднимал тему, но каждый раз Итиан осаждал его. Настолько же, насколько Итиан хотел увидеть изменения, он был слишком проницательным и осторожным для того, чтобы принимать участие в любой рискованной демонстрации вроде той, что затевало общество Райда.
– Было бы желание, а способ найдется. Нас может быть не много, но мы служим делу. Присоединяйся, сейчас или никогда. – Райд продолжал твердить свои девизы как в религиозном бреду. Итиану было ясно, что Райд стал фанатичен в своем деле, он никогда не передумает, и, что еще более раздражало, никогда не сменит тему. Итиан начал подыскивать предлог окончить разговор, когда увидел ее.
Она вошла в бар слегка пружинящей походкой, которая говорила о хорошем контроле своего тела и уверенности в себе. Итиан знал только ее имя: Дека. Как и он, она часто бывала в клубе, но кроме имени он ничего не знал, эта осознаваемая загадочность только еще более кружила ему голову. Наблюдая издалека, Итиан в своем живом воображении проигрывал один драматичный сценарий за другим, в которых он был героем в белых одеяниях, а она – девицей в беде. Впоследствии Итиан всегда чувствовал к себе неприязнь: как он позволял себе бесплодно мечтать, никогда не имея достаточно смелости исполнить хотя бы одно из них в реальности. И в этот раз все произошло без изменений. Пока Райд бормотал на заднем фоне, Итиан еще раз позволил своим мыслям соскользнуть в уютные мечты. Чем больше он мечтал, тем больше пил и тем больше подавленным себя чувствовал.
Бредя домой двумя часами позже, он в который раз размышлял, хватит ли его когда-нибудь подойти и заговорить с ней.
Королевский завод точных инструментов, известный как RPI, был расположен на нижнем уровне, как и большинство заводов станции. Большинство времени рабочие изготавливали микро-оптику и волоконные проводники, но во время месяцев Domar и Nemar работа RPI утраивалась, так как прибывали рабочие-мигранты для производства квантовых часов, используя неустойчивые изотопы аргона, с большим трудом добытые в близлежащем астероидном поясе. За эти два месяца рабочие-мигранты исчерпывали все заводские запасы материала, на возмещение которых у компании уходил оставшийся год.
Заканчивался месяц Domar. Итиан, работая с похмелья и проклиная себя за излишнее пьянство накануне вечером, дал своим мыслям волю по мере того, как выполнял однообразные действия по выпуску часов. Ему казалось, что весь завод RPI кипел, что все коллеги рабочие-мигранты были как спящий вулкан, готовый взорваться. Итиан знал, что был вовлечен в один из редчайших социальных явлений амаррской империи – общесвенного восстания. Иногда его привилегии не казались ему такими уж удобными. Улавливая обрывки разговоров вокруг, Итиан узнал, что сегодняшним вечером в клубе Св. Гелиона запланировано большое собрание. Не зная, почему, Итиан решил пойти тоже. Может быть, из-за любопытства, возможно, из чувства солидарности, а может, чтобы еще хоть раз взглянуть на нее, на Деку.
Когда Итиан вошел в клуб, он был уже переполнен. Его обычный столик возле задней стены занимал крикун в спецовке, поэтому он сел за столик ближе к центру. Там уже сидел ссутулирвшись закутанный в плащ человек. Деки нигде не было видно.
– Ты пришел на демонстрацию? – спросил незнакомец, уставившись на него парой бледно-голубых глаз из-под капюшона плаща. Итиан почувствовал себя странно голым под этим взглядом. Смотря в эти глаза у него закружилась голова и прошло несколько секунд, пока вопрос дошел до него.
– Я, эээ... Я не знаю. – наконец, запинаясь, сказал он. Незнакомец показался недовольным его ответом и Итиан почувствовал странное желание угодить этому человеку, которого он никогда раньше не видел.
– Я пришел, чтобы поддержать дело, – сказал Итиан более убедительно, надеясь, что этот расплывчатый ответ удовлетворит человека напротив и не будет звучать как обещание сделать что-либо неразумное. Незнакомец уставился на него на несколько секунд, перед тем, как заговорить снова.
– Я Фрадис Лудоно (Fradis Ludono), – объявил он, внимательно следя за Итианом, как бы для того, чтобы оценить его реакцию. И снова до Итиана не сразу дошло, что же сказал собеседник. Потом имя всплыло в памяти и Итиан подпрыгнул. Фрадис Лудоно. Человек с Turba. Человек, который привел рабочих-мигрантов Turba к победе над властями. Человек, который поверг Хранителей Turba и выиграл мигрантам свободу жить и работать так, как они выберут. Человек был живой легендой, путешествуя от станции к станции, проповедуя и поддерживая людей.
Несколько секунд двое смотрели друг другу в глаза. Наконец, Итиан смог заставить свой разум работать:
– Я Итиан Сабидэм (Etian Subidam), – он протянул руку. Фрадис крепко ее пожал. Затем он заговорил:
– Итиан Сабидэм, поможешь ли ты мне помочь тебе? Поможешь ли добыть свободу от тиранов станции Inis-Ilix?
– Я думаю, да, – пробормотал Итиан. В этот момент он заметил Деку, сидящую возле барной стойки и его внезапно осенило. Его самой большой слабостью была нехватка уверенности, и вряд ли существовал лучший способ изменить это, кроме как оказаться плечом к плечу с никем другим как Фрадисом Лудоно? Если что и было способно поднять его самооценку, то как раз это. И, черт возьми, с Фрадисом здесь демонстрация может оказаться не такой уж и рискованной.
– Я помогу вам, – сказал он с явным убеждением в голосе. Фрадис выглядел довольным.
– Хорошо, – сказал он. – Я здесь недавно, но мы должны действовать как можно быстрее. Если власти узнают о том, что я здесь до того, как мы будем готовы, все может обернуться плохо. Я слышал, что в регионе организовано несколько групп, поэтому приготовления будут не трудными.
– Действительно, есть несколько организаций, но большого влияния они не имеют, – сказал Итиан. – Боюсь, что большинство рабочих на этот счет настроены скептически, – закончил он почти извиняющимся тоном, осознавая, что несколько минут назад был одним из таких скептиков. Но Фрадис нисколько не выглядел смущенным этой новостью.
– Это потому, что они еще ничего не слышали, – доверительно ответил он. – Мы покажем им, что значит быть человеком. – С этими словами Фрадис откинул капюшон, открывая лысую голову с замысловатиым имплантом на затылке. Если Итиан и питал какие-либо сомнения по поводу того, кем был этот человек, сейчас они полностью рассеялись – образ Фрадиса Лудоно был так же хорошо известен, как и портрет самого Императора. Как только Фрадис снял капюшон, люди вокруг стали указывать пальцами и возбужденно перешептываться.
Фрадис забрался на стол и стоял там, оглядывая помещение, всматриваясь в лица взволнованных, притихших рабочих, столпившихся вокруг него.
– Собратья рабочие-мигранты, – наконец сказал он, звучный голос доносился до самых дальних углов клуба. – Вы все знаете меня и то, что со мной происходило. Поэтому вы не будете гадать, зачем я здесь. В какой-то мере я отвечаю на ваш призыв, потому что многие из вас уже заложили основу той славной победы над тиранами этой станции, которая скоро и последует.
Теперь толпа жадно ловила каждое его слово.
– Но мне известно и то, что многие из вас держат сомнение в сердцах, – продолжал Фрадис. – Вы сомневаетесь в правомерности. Вы сомневаетесь, смеете ли вы отобрать власть у тех, кто очень давно отобрал ее у вас. Ибо вас готовили с рождения уважать и боятся этих людей, провозгласивших себя лучшими, чем вы. Я вам говорю: сбросьте эти оковы!
Итиан видел, что Фрадис убеждал собравшихся, хотя еще оставалсь те, кто сомневался. Итиан считал себя одним из таких. Фрадис чувствовал всё, по опыту он знал, чтобы убедить, или хотя бы заставить всех присоединиться к бунту, необходимо было большее. Он продолжил:
– Они говорят вам все время о том, что вы не сможете управлять сами, что вы слишком слабы духом. Их учение давно и глубоко запало вам в души. Я скажу вам: чтобы освободить душу, вы должны забыть об этом. Вы должны прекратить верить в то, что не сможете организоваться самостоятельно и начать верить в то, что освобожденный разум может совершить все, что захочет! – Фрадис переходил на крик. Из толпы доносились одобрения, большинство ликующе выражало согласие. Среди них Итиан увидел и Райда. Слова Фрадиса казались Итиану гораздо более жесткими, чем те, которые он слышал прежде, и это его пугало. Райд со своей шайкой всего лишь собирались провести демонстрацию с требованиями повышения зарплаты и больших прав, а со слов Фрадиса предстояло свергнуть власть станции полностью. Однако Итиан, несмотря на свои опасения, был задет устремленностью Фрадиса и восхищенностью толпы.
– Может быть, вы не верите, когда я говорю вам о внушаемом повиновении, -– кричал Фрадис беснующейся толпе. – Но давайте рассмотрим один пример. Назовите мне одну поэму, которую мы все знаем, поэму, которую заставляют нас учить еще детьми. Поэму, которая предположительно говорит о том, что человек не должен уподобится Богу, но верить в него; но которая в действительности учит как властвующие классы подавляют необразованных простолюдинов. Да, вы знаете, о какой поэме я говорю. Вы все знаете ее наизусть. Почему бы не повторить ее еще раз, чтобы указать вам на один из тех коварных способов, какими Хранители заковывают ваши души? – Фрадис начал читать нараспев, многие в толпе подхватили:
Я поднял взор и лестницу увидел:
Высоко в небе исчезали из камня
Высеченные надежные ступени.
Я осмотрелся, я был один.
Нагая равнина не влекла меня;
И я приблизился к ступеням;
Реальной лестница казалась.
Какие опасности могу я встретить
В пути по этой бесконечной лестнице?
Не ведал я, и знать не мог,
Ибо смотрел всегда в неясный страх
Грядущего, сурового иль доброго.
Надежды нет предугадать,
Судьба твоя в руках иных.
Но, может быть, небесная дорога
В обещанные земли приведет меня?
– О чем говорят нам первые строфы? – спросил Фрадис. Он выждал секунду, прежде чем продолжить: – Они говорят, что у каждого из нас есть стремление распоряжаться своей жизнью, оно заложено всем нам и мы все стремимся быть хозяевами себе, – ответил он на свой вопрос. Затем продолжил:
С желаньем в сердце, и открыт лицом,
Я шел на поиски того края ликования
И, одолев первый пролет, почувствовал
Как будто половину я пути прошел.
Одолевал ступени быстро, и тогда
Взглянул на окружение впервые.
Величественный вид мне открывался:
Мое лицо овеял свежий ветер
И стаи птиц пролетали подо мной.
Обрадованный, стал взбираться выше,
Вокруг бесчисленные замечая чудеса.
Я знал, что это мне принадлежит:
Ведь был освобожден теперь.
«Что ж, музыка и радость жизни,
Изобретения науки и искусство».
– Здесь, как взгляд в рай, нам дают почувствовать, чего можно достичь, если править самому, – провозгласил Фрадис. – Но не забывайте о подстерегающих опасностях, о которых говорится далее:
И, наконец, я силу ощутил избрать
Судьбу, какую было мне угодно;
Ведь этот край принадлежал и был понятен мне:
Для благоденствия он создан.
В прекрасных снах я видел то,
Что здесь должно свершиться;
И воплотятся все мои мечты
О мире возрожденном, совершенном
Как только доберусь я до вершины.
Но что за звук? Он следует за мной,
Без устали, тоскливый, грубый,
Скребущий душу, разбивающий надежды.
Ступени позади меня срывались
И исчезали в бездне с тихим вздохом.
Беззвучный крик пустых пролетов
Все ближе, ближе: настигал меня.
– Итак, тут нам говорят, что наша жадность и глупость всегда будут преследовать нас. Что только те, кто лучше нас, способны править достаточно мудро, чтобы не дать нам уничтожить самих себя. И последние строки повествуют о страшной цене, которую пришлось бы заплатить своей гордыне, не знай мы своего места:
Теперь я понял: ненадежный путь
Гнал ввысь меня, и отступленья нет.
Быстрей, быстрей, бежать лишь вверх
Внизу – паденья ужас, холод смерти.
И вдруг вершины я достиг.
Фигуру старца в белых одеяниях
Увидел я; оскользнувшись, потрясенный
Вскричал: «Помоги же мне, старик!»
«Ты алчности презренный раб,
Знай свое место!» – Ответил он,
И плюнул мне в лицо, толкнул ногой…
Я падал, падал… разум мой померк.
Упал на землю, погрузился в грязь.
«Кто я? И что это за место?» –
Я поднял взор и лестницу увидел.
– Я спрашиваю вас: Тот ли это мир, в котором мы хотим жить? Примем ли мы как должное, что неспособны властвовать над собственными жизнями? – Фрадис хлестал толпу словами, как плетью, ввергая в неистовство, и Итиан чувствовал, как его самого затягивает в этот водоворот страстей, срывая голос до хрипоты в крике, впервые он был настолько разозлен тем, как власти дурачили его. «Ни за что больше!» – твердило эхо в его голове, а его мысли криками повторялись в клубе. Фрадис поднял руки, ожидая, пока зал успокоится, чтобы почти в полной тишине провозгласить вердикт:
– Говорю вам, братья и сестры: они могут говорить нам, как нам жить, но нам выбирать, как умереть, и если есть что-то, стоящее смерти, то только это. Я подвергался риску смерти тысячи раз ради этого, я видел смерть сотни раз; и я пришел сюда сегодня чтобы сказать вам: я продолжу поступать так, пока не настанет день, когда мы будем жить так, как хотим и никто не угнетет или попытается нас убить.
Итиан поверил, как и все в клубе. Он был уверен, что если бы Фрадис приказал, вся толпа сейчас же промаршировала бы до верхних уровней чтобы умереть рядом с ним. Но Фрадис так не приказал. Вместо этого он сказал:
– Это только первый шаг. Мы должны приготовится. Но действовать надо быстро, пока не появились подозрения. – Он соскочил со стола и немедленно был окружен людьми, задающими вопросы или просто желающими прикоснуться. Итиан заметил, что к нему проскользнула и Дека.
– Я видела, что вы разговаривали, – тихо сказала она, не сводя глаз с субъекта разговора.
– Ты заметила? – все, что смог произнести Итиан.
– А еще я заметила, что раньше ты смотрел на меня, – с усмешкой сообщила она.
– А… – Итиан чувствовал себя смущенным.
– О чем вы говорили? – спросила Дека, впервые взглянув на него. Итиан вынужден был собрать всю свою волю, чтобы не начать переминаться с ноги на ногу. Она была так настойчива!
– Мы говорили о будущей демонстрации, – наконец ответил он.
– Правда? Вы планируете ее вместе с ним? – она продолжала расспрашивать.
– Я ему помогаю, – уклончиво ответил Итиан. За время разговора они подсели к ближайшему столику. Итиан проклинал себя за то, что солгал. «Но я ведь на самом деле не врал, я только сказал часть правды», в конце концов рассудил он. А еще ему было ясно, что только благодаря своей предполагаемой связи с Лудоно ему хватало духу вот так запросто разговаривать с девушкой из своих грез. – Я теперь навечно отдан этой демонстрации, – уныло произнес он. – Или мне следует сказать, восстанию? Это слово, кажется, больше подходит.
Чуть позже Фрадис распустил толпу, мудро заметив, что такое большое собрание людей рано или поздно привлечет внимание. Итиан пытался выглядеть не слишком удрученным тем, что ушла Дека, по крайней мере его подбадривало ее обещание встретится снова. Итиан уже собирался хорошенько выпить, чтобы успокоить нервы, когда ему на плечо опустилась рука Фрадиса.
– Нам надо много всего обдумать, – Итиан заметил довольно ухмылявшегося Райда за спиной Фрадиса в компании своих друзей. «Была – не была», подумал Итиан по дороге с коснпираторами в заднюю комнату бара.
Просторный офис открывался в маленький прекрасный сад, зрелище крайне редкое для любой космической станции. Опирающийся на трость человек осматривал свое прибежище спокойствия. Позади него стоял невысокий служащий в черно-синей униформе службы безопасности.
– Он уже встретился с ними? – спросил человек с тростью.
– Да, сэр, – ответил служащий. – Прошлым вечером в… – он сверился с записями – в клубе Общества Святого Гелиона.
– Хорошо, хорошо. Следите за событиями. Если я не ошибаюсь, он скоро начнет действовать.
– Да, сэр. Это все, сэр?
– Пока да. Не забудьте освободить ангар номер 8.
– Есть, сэр.
Старую печь все еще можно было разогреть, сделав теплым и уютным маленький альков. Итиан лежал на диване, перебирая в уме события последней пары дней. Он был уверен, что приближается то, чего он никогда не испытывал ранее. Он не только оказался в центре зловещего заговора свержения правительства, тут, рядом с ним на диване лежала девушка его мечты, прижимаясь к нему во сне.
Она рассказала ему немного о своей жизни. Ее предки были из низшего сословия простолюдинов, немногим выше рабов. Ее многочисленная семья сейчас проживала как беднейшие из бедняков. Но ей удалось выбиться, по стандартам империи – немалое достижение. Но ему так и не удалось выведать, чем она занималась.
И сейчас эта загадочная женщина зашевелилась у него на руках, медленно возвращаясь в реальный мир.
– Доброе утро, – приветливо сказал Итиан. Дека, все еще с затуманенными глазами, зевнула.
– Утро, – пробормотала она, протирая глаза. Итиану внезапно захотелось узнать больше о ее жизни:
– Скажи, почему ты не беспокоишься о работе? Я знаю, что вчера ты не ходила, и сегодня не собираешься, – расспрашивал он, в надежде услышать намек на то, чем она зарабатывала на жизнь. Дека лишь пробурчала что-то вполголоса.
– Ты ведь не безработная? – полушутя спросил Итиан.
– Конечно же, нет! – резко ответила она, сев прямо. – Если бы у меня не было работы, я была бы вынуждена вернуться к семье, но лучше уж умереть! – с чувством сказала она. Итиан был немного осажден ее вспышкой и напуган тем, что их недолгая дружба могла оказаться под угрозой.
– Извини. Мне просто показалось, что ты не слишком думаешь о работе, – примирительно сказал он.
– Я думаю о ней достаточно, – все еще раздраженно ответила Дека. – Моя работа и мой статус означают для меня все.
– И все же, ты чем-нибудь займешься, чтобы не потерять ее? – Итиан ломал голову над тем, что же это могло быть за дело.
– Конечно, это ведь все, что у меня есть.
Итиана задело это замечание и он промолчал. Он поднялся с дивана, уютно пристроенного между стеной и печью и начал одеваться.
– Почему мы должны встречаться здесь, а не в твоей квартире? – спросила Дека.
– Потому что за моей квартирой могут наблюдать. Мне об этом Фрадис сказал. Так спокойнее. Никто, кроме нас с тобой, не знает об этом месте. После того, как запустили новый реактор, сюда никто не спускается. Мы тут в безопасности. Я даже сделал запас еды, мы можем прятаться тут вечно, – ответил Итиан, натягивая сапоги. – Идем, у нас впереди длинный день, – сказал он нетерпеливо, бросая Деке ее одежду.
Демонстранты поодиночке пробирались на заброшенный склад. Итиан оставил Деку ранее возле входа – планировали встретиться после демонстрации, хотя оба знали, что скорее всего через несколько часов ситуация резко изменится и все планы окажутся невыполнимыми. Итиан огляделся: демонстрантов собралось около сотни, в основном горячая молодежь. Большинство мужчины, большинство в возрасте около двадцати. Тревога и неуверенность на их лицах вполне предсказуемо боролась с нетерпеливостью и возбуждением, когда они разворачивали транспаранты и прятали ножи в рукава курток. Наконец, выступил Фрадис и произнес речь перед маршем.
– Люди, не забывайте о наших целях. Мы пойдем на уровень 2, где расположен квартал нашего правительства и потребуем своей законной доли управления этой станцией. Мы не прибегнем к насилию, кроме как в случае крайней необходимости – мы можем договорится со стражей, они поймут нас, и быть может, присоединятся. Если дела пойдут плохо, следуйте за лидерами своих групп к точке сбора, там мы перегруппируемся. Вперед!
Марш был тщательно спланирован по этапам, колонна разделена на группы по 10 человек с одним отвечающим за движение и координацию. Итиан был одним из лидеров, его группа шла третьей с конца. Фрадис двигался с последней группой, подбадривая людей. Как только демонстранты вышли на улицу, они начали размахивать транспарантами и выкрикивать лозунги:
– Власть народу!
– Долой тиранию!
– Прочь старое, да здравствует новое!
Процессия медленно прокладывала путь к верхним уровням, встречаемая на каждом углу каждой улицы удивленными наблюдателями. Кто-то кричал насмешки и грубости, кто-то одобрял, а несколько человек даже присоединились к шествию.
Они свернули на улицу, ведущую к 4му уровню. Она была пуста. Марш продолжался, выкрики отдавались эхом среди пустынной улицы, пугая, и постепенно начали стихать. В конце улицы дорогу им преградила цепочка людей службы безопасности. Передние группы бесстрашно шли к ним, надеясь, что те расступятся. Итиан насторожился: он оглянулся и увидел, что другой отряд тяжело вооруженной службы безопасности приближался к ним по улице сзади. Передовые группы встретились с барьером стражи: они не двинулись с места. Напряжение нарастало: кое-кто уже шарил в рукавах курток, нащупывая ножи. Итиану было ясно, к чему все собиралось привести. Он попытался высмотреть Фрадиса, но высокого человека нигде не было видно. Остальные тоже группы начали замечать отсутствие лидера. Началась паника.
За несколько минут вся сцена превратилась в кровавую бойню. Стража с нижних уровней насела на задние группы, бросив их на стражу впереди. Сверкали ножи, глухо лаяли парализаторы и гудели электродубинки. Кровь лилась рекой. Итиан, пытаясь уйти от атакующих охранников, споткнулся о Райда, лежащего на полу в луже крови; его лицо бледнело и глаза закатывались из-за потери крови. Держа голову Райда в руках, Итиан успел увидеть, как последний проблеск жизни покинул его глаза, перед тем, как охранник набросился на Итиана, опрокинул и вжал в землю. Перед глазами поплыли красные круги. Получасом позже Итиан, спотыкаясь, вошел в темный зал клуба общества Святого Гелиона. Его одежда была изорвана, руки в крови, а сам он едва понимал, как попал сюда. Усевшись на стул он попытался собраться с мыслями. Выудил бутылку из бара, вернулся на место, залпом осушив стакан спиртного. Все пошло наперекосяк: демонстрация жестоко подавлена силами службы безопасности, это было ясно. Итиан поискал в кармане клочок бумаги, который оглушил его разум, когда он забрал его из рук мертвого офицера безопасности, натолкнувшись на него во время бега. Бумажка, порванная и залитая кровью, все еще ясно показывала путь на маленькой карте станции, оканчивающийся в точке Х. Х обозначал ангар №8. Точку сбора демонстрации. Ангар №8. Где, согласно карте, отряд стражей безопасности терпеливо ожидал нескольких бунтовщиков, уцелевших в резне на уровне 4.
Итиан теперь ясно понимал все – как он и его коллеги рабочие-мигранты были настроены искусным, харизматичным Фрадисом Лудоно. Как их одурачили и повели на бойню, как свиней. Теперь, оглядываясь назад (самый плохой из всех способов оценки), все было таким очевидным. Итиан поднял глаза: взор заслоняла картина его умирающего друга Райда. Пришли воспоминания о недалеком, но приветливом Райде, еще до того, как он подхватил эту бунтарскую лихорадку, до всего этого безумия… Слезы наполнили глаза Итиана. Он смахнул их: взгляд сфокусировался на цитате из Писания на стене напротив, реликвии Ордена Святого Гелиона:
Когда уши только слышат,
Глотки кричат.
Если глаза только видят,
Ломают пальцы.
Мир перевернулся
И Бог покинул нас.
Оставив призрачные воспоминания
О счастливой жизни без страданий.
-- Апокалипсис, стих 8:18
«Как точно оказалось это пророчество», – подумал Итиан. – «Теперь осталось только прятаться. Прятаться вечно». Итиан поднялся и навсегда покинул клуб.
Единственным слышимым звуком было журчание небольшого фонтана. Старик с тростью сидел, развалившись, на скамье, в то время как невысокий офицер безопасности топтался рядом.
– Согласно списку, предоставленному Лудоно, мы поймали всех, кроме одного, сэр, – говорил офицер. – Если позволите сказать, сэр, это был мастерский план. Рабочие-мигранты уже сто лет себя так хорошо не вели, как сейчас. Урок пошел им на пользу.
– Я не могу присвоить себе всю заслугу Фрадиса Лудоно, – сказал старик, постукивая тростью по усыпанной галькой земле. – Это совместная операция всех начальников службы безопасности сектора Trigentia. Представление на Turba сработало прекрасно, а создание этого лидера восстаний Лудоно было мастерским штрихом, должен заметить, – удовлетворенно произнес старый человек. – И еще тот факт, что нам удалось сохранить это в секрете даже от наших сил безопасности. Даже они думают, что на свободе действует опасный повстанческий лидер – усмехнулся он.
– Тогда, сэр, кажется, все в порядке. Кроме вопроса с этим Итианом Сабидэмом. Мы все еще не можем найти его. Следует ли нам усилить поиски, сэр?
– В этом нет необходимости. Я уже говорил с охотником за головами о том, чтобы найти и убить его.
– Отличная мысль, сэр. Могу я поинтересоваться, кто он?
– Вообще-то это она. Известна под именем Дека Нeрос (Deka Nuros). Очень надежна. Очень эффективна. Она без сомнения обрубит все концы этого дела, вы ведь знаете, как я их не люблю.
– Отлично, сэр.
Перевод: Dr.17 12:18, 15 октября 2008 (UTC)
